-
Жизнь на грешной земле
Анатолий Иванов,В повести «Жизнь на грешной земле» Герой Социалистического Труда Анатолий Степанович Иванов обращается, как и в большинстве своих произведений, к поворотным моментам в судьбах своих героев, когда им при- ходится принимать решення, определяющие дальнейшую жизнь, расплачиваться за содеянное. Таким моментом стало для живущих в таежном селе Колмогоры Денисия и Марии Макшеевых возвращение Павла Демидова,осужденного накануне войны за поджог колхозного хлеба.
-
В лесу мгновений дней и лет
Андрей Иванов,В сборнике ветерана русской советской поэзии Андрея Иванова - семь разделов, составленных из семи ранее выпу-щенных книг, и новые стихи. В них Андрей. Иванов верен избранной им манере поэтического восприятия мира, его вечности и беспредельности, молодой влюбленности в красоту жизни, в природу, умению видеть в самом, казалось бы, обыкновенном - проявление человечности и доброты. Азия для поэта — средоточие самого прекрасного, чем было наполнено его детство и юность, да и вся жизнь, что и воплощено в его стихах
-
Сочинения в восьми томах. Том седьмой
Алоис Ирасек,В мае 1826 года, когда цвели деревья. в дом евангелистов Зейдлей в нижней части Падолья пришел молодой Павел из Льготы за Маховом — тот самый Павел, который в позапрошлом году скрылся от воинского призыва в горах за Новым Местом. С тех пор как Павел исчез из Падолья, он не показывался здесь вплоть до этого воскресного дня. Никто не ожидал его, и когда юноша появился в дверях — в темно-зеленом кафтане с узкими рукавами, с палкой в руке, в запыленных ботинках — и, сняв шапку, поздоро-вался, старый Зейдль, сидевший за столом над книж-кой, его сын и жена сына даже испугались и с минуту смотрели на него, как на призрак
-
Мария
Оксана Иваненко,О боже мой милый, пусть бы уже кончились эти нестерпимые последние минуты перед отъездом.Все уже слышано бесконечное число раз — добрые напутственные слова, советы, предостережения, тревоги. Зачем их так много? Да еще на людях, при знакомых и незнакомых.Может быть, чтобы видели, какой внимательный, хороший муж и отец? Нет, нет, что я, обрывает себя Мария, он не для виду, разве я его не знаю? Он вправду такой, но ему в голову не приходит, как это скучно и чаще всего неуместно.Да здесь не он один — так. Она быстро окинула серым зорким глазом всех, что едут, всех, что провожают. Почему это в последние минуты все с заботливым видом, взволнованным тоном повторяют прописные истины, как вести себя в дороге, а те, кто уезжает, хотят поскорее очутиться в дилижансе, почувство-вать, что они уже едут, что они в пути.
-
Тимофей с холопьей улицы
Борис Изюмский,Тимофей возвращался от кузнеца Авраама вечером. В подмерзших лужицах отсвечивали далекие звезды. Воздух был по-весеннему чист, и от Волхова шел колкий, освежающий холодок. Хрустели тонкие льдинки под ногами, и, каза-лось, в лад с ними звенело сердце от только что испытанного счастья, когда слушал «Слово о полку Игореве».В кузнеце Аврааме Тимофей неожиданно обрел для себя пестуна-учителя.Был Авраам широкоплеч, на темную гриву волос, стянутых ремешком по высокому челу, легла широкая седая прядь. Седые же нити в густой бороде, выдавая возраст, не ладились с молодыми приметливыми глазами.
-
Бронепоезд 14-69 рассказы
Вс.Иванов,Русский советский писатель Вс. Иванов (1895 -—1963) в одном из своих известных произведений, «Бро-непоезд 14-69», рассказывает о событиях гражданской войны на Дальнем Востоке. В сборник также вошли его лучшие рассказы.
-
Избранное.В двух томах том второй
Камил Икрамов,Во втором томе Избранного Камил Икрамов представлен историческим романом «Пехотный капитан» и лирической повестью «Ты с этим шел ко мнe...»
-
Новеллы
Вашингтон Ирвинг,Попробуем представить себе Нью-Йорк, каким он был лет двести назад. Город к тому времени насчитывал уже полтора века своей истории, но Нью-Йорком стал называться не сразу: поселение в устье 1 удзона основали голландцы и нарекли его Новым Амстердамом. К концу XVII столетия англичане вытеснили бывших хозяев этих мест, по-новому зазвучали имена деревень, гаваней и рек. А все-таки еще очень долго чувствовалось, что первыми проникли сюда из Европы подданные Соединенных провинций. И в самом Нью-Йорке и особенно на фермах, окружавших город, по-прежнему слышалась голландская речь, а многие и жили так, словно нидерландское знамя, а не стяг британской короны развевается над губерна-торской резиденцией. На каждом шагу попадались дома, построенные из дерева, но непременно украшенные по фасаду черными или желтыми кирпичами, доставленными через океан прямиком из Утрехта. Тянулись в небо выстроенные фламандскими мастерами колокольни с обязательным флюгером на острие шпиля, сонные окрестные ручьи были перегорожены запрудами и становились подобием каналов.
-
Избранное
Камил Икрамов,В двухтомник «Избранного» Камила Икрамова входят произведения, соз-данные за последние двадцать пять лет. Первый том составляют повести «Улица Оружейников» и «Круглая печать», объединенные единым сюжетом и рас-сказывающие о первом десятилетии Советской власти в Узбекистане.
-
Мария
Хорхе Исаакс,Роман «Мария» колумбийского классика Хорхе Исаакса(1837—1895) является первым национальным романом, ока-завшим значительное влияние на развитие не только колум-бийской, но и всех латиноамериканских литератур.В основу сюжета положена история трагической любви двух молодых людей.
-
Чёрная вдова
Явдат Ильясов,В настоящий том вошли такие широко известные произведения писателя, как «Черная вдова» и «Месть Анахиты», расска-вывающие о древнем прошлом Средней Азии.
-
Сочинения в восьми томах. Том шестой
Алоис Ирасек,Франтишек Век нашел жену и детей, о которых ничего не знал до прошлой ночи. Теперь он успо-коился. Они были живы, были с ним. Но как они встретились! Среди развалин и пепелищ, у сгоревшего дома, под кровом которого им жилось как в уютном гнезде и где в подвалах и на чердаках хранилось вдоволь всякого добра.На руинах своего благосостояния Веки расплака-лись. Но первые слезы, первые рыдания были вызваны светлой радостью, что неистовое пламя пощадило семью: ведь не всюду встречались так, как Веки, не все подходили к месту, где прежде стоял дом, так, как они. В предместье и в городе многие рылись в золе и головешках, разыскивая не уцелевший скарб, а останки своих близких...
-
Сочинения в восьми томах. Том пятый
Алоис Ирасек,Каждый год в начале весны, а иногда и после жатвы патер Матоуш Врба доставал из старого дубового шкафа темносиний плащ и большой красный зонтик с блестящей желтой металлической ручкой, заходил в «Чешскую экспедицию» за книгами и отправлялся бродить по краю. Каждый раз в другое место.Его широкий плащ с пелериной, подкладка которого состояла из одних карманов — целого лабиринта внутренних карманов,— служил как бы маленьким отделением «Чешской экспедиции». Из его полотняных тайников Врба вытягивал во время своих скитаний книжку за книжкой: старинные, тонкие, напечатанные на грубой бумаге готическими буквами — «шрифтом Грабов-ских наследников» - или новые, из типографии Яна Беранка, сочинения Крамериуса, Рулика и других. Он продавал и раздавал их в зависимости от спроса и мест-ности.
-
Манускрипт сулицы
Роман Иванычук,Председатель редакционного совета Сергей Баруздин Первый заместитель председателя Леонид Теракопян Заместитель председателя Александр Руденко-Десняк Ответственный секретарь Елена Мовчан
-
Сны о России
Ясуси Иноуэ,Роман повествует о первых японцах, побывавших на русской земле (XVIII в.), о зарождении русско-японских отношений. Потерпев кораблекрушение в районе Алеутского архипелага, герой романа Дайкокуя Кодаю и его спутники провели в России несколько лет, переживая все трудности сурового сибирского существования, но и сталкиваясь с неизменным доброжелательством и содействием со стороны русских людей.
-
За беседью рекой
Сергей Исаченко,Повесть написана журналистом-фронтовиком, автором книг «Где-то в Курляндии», «В одной цепи с атакующими», «Долгий путь к победе». В ней рассказывается о замечательной семье белорусских патриотов Приваловых, внесших вклад в борьбу за победу Октябрьской революции, упрочение Советской власти, в разіром немецко-фашистских захватчиков в Великой Отечественной войне и в укрепление оборонного могущества Советской Отчизны. Для массового читателя.
-
Сочинения в восьми томах. Том четвертый
Алоис Ирасек,Наш герой родился на шестой год после окончания Семилетней войны * , а именно одиннадцатого числа апреля месяца, как это подтверждает пожелтевшая ла-тинская метрика, снабженная трехкрейцеровой черной гербовой маркой, на которой все еще виден чешский лев, стоящий на задних лапах.В той самой метрике, подписанной достопочтенным каноником и деканом Иозефом Яном Ржегаком и скреп-ленной его печатью, можно прочесть, что крестным был Франтишек Гавранек, Chori et scholarum rector !. Так пышно и торжественно звучит это по-латыни, но в те времена обычно говорили просто «кантор». По крестному отцу новорожденный, младший из детей Йозефа Века, торговца и почтенного мещанина города До-брушки Градецкого края, был назван Франтишком.А почему он потом, когда вырос, стал писать в своих инициалах после «Ф» еще и «Л» выяснится в дальней: шем, почти в самом конце романа.
-
Сочинения в восьми томах. Том третий
Алоис Ирасек,Под утренним небом - поля и поля, без конца и без краю. Темнокоричневые пятна залежей, зеленые полосы всходов, пашни, набухшие от вчерашнего дождя. Их бесчисленные борозды убегают вдаль и сливаются, образуя неоглядную равнину, похожую на взбаламученное земляное озеро. Поля эти, без единого деревца, ровные и лишь кое-где вздымающиеся пологими волнами, терялись на горизонте в густом грязновато-белом тумане, который, постепенно поднимаясь, растворялся в пепельно-серых тучах. На востоке сквозь тучи пробивалась синеватая полоска раннего рассвета.
-
Сочинения в восьми томах. Том второй
Алоис Ирасек,Не ждите, что я заведу вас в тенистые сады Акаде-мии, чтобы вы услышали там рассуждения божествен-ного Платона, или в густую тень темнозеленого лавра, где в благоуханную ночь вы наслаждались бы волшебными мелодиями небесных сфер. Мы не вступим с вами в тот мир, «где Сократ каждому говорит о себе, что он ничего не знает, где Диоген, выглядывая из бочки, хулит всех проходящих, где Тимон клевещет на всех, Демокрит над всем смеется, Гераклит, наоборот, все оплакивает, Эпикур пирует, а Анаксагор утверждает, что все - ничто».
-
Сочинения в восьми томах. Том первый
Алоис Ирасек,Ореди классиков чешской литературы на долю Алоиса Ирасека выпала, пожалуй, самая завидная судьба. Произведения писателя, вопреки стараниям официальной критики, во все времена с неве-роятной быстротой находили путь к сердцу читателя-народа, стано-вились его добрым другом и мудрым наставником.По свидетельству современников, рассказы, повести и много-томные эпопеи великого чешского писателя пользовались при его жизни невиданным успехом. Их популярность можно было сравнить лишь с популярностью вечно солнечной и живой повести Немцовой «Бабушка», на которой воспитывались целые поколения чешских патриотов — борцов за национальное освобождение и социальный прогресс.