Unilibrary. Oliy ta'lim muassasalarining yagona elektron kutubxona axborot tizimi.

Манон Леско. Аббат Прево. Опасные связи.

«Манон Лесков аббата Прево п «Опасные связи» Шодерло де Лакло объединены в одном томе не случайно. При всем различпи, которое существует между обоизи произведениями, многое их и сближает. Каждый из этих писателей завоевал литературную славу как автор одного-единственного произведения. Прево был в действительности лите ратором весьма плодовитым. При этом и другие его романы (например, «Записки знатного человека» или «История Кливленда») пользовались большим успехом у современников. Однако в наши дни широкие чита тельские круги знают его только как автора «Манон Леско»

Согдиана.

Родина. Жизнь за Родину. Эти высокие понятия были доступны человеку уже в глубокий древности... На многострадальной земле Турана (так называлась в старицу Средняя Азик) сходились пути многих грозных завоевателей-восточных и западных. И бедный пастух Ширак. прикинувшись перебежчиком, заводит свирепсе вой ско цари Дария в дикую пустыню. 11 до последнего часа бъется с фалангами Алек сандра Македонского слапный пождь согдийцев Спантамано. Бурные события данно минувших столетий, мужество наших далеких предков, их неукротимое упорство в борьбе с прагами изображает Я. Ильясов в колессях Тропа гаева" Гаева" и и „С „Согдиана".

Собрание сочинений. Том 4

Когда докладывают: «г-н такой-то, депутат», — все по-чтительно отвешивают поклон... А как ласкает взор слово «де-путат», напечатанное на визитной карточке после фамилии. Ну, а если во время путешествия, в театре, где бы то ни бы-ло, разгорится спор, либо попадется какой-либо нахал, или просто полицейский схватит вас за шиворот: «вам верно, су-дарь, неизвестно, что я депутат»

Собрание сочинений. Том 5.

Теперь я могу с огромным удовольствием сообщить, что мы скоро к тебе приедем; пишу с полной уверенностью, потому что это папины слова. Значит, визит будет за тобой, и ты, надеюсь, последуешь прекрасной привычке проводить у нас неделю. Я кончил свою «Фредегонду» почти две недели назад и уже переписал полтора акта, но не решил еще вопроса, нужно ли ее печатать. Сейчас я задумал другую драму.

Сказание о пальме.

Роман повествует о революционных событиях в Закавказье, о борьбе большевиков за установление Советской власти, о деятель ности и трагической гибели 26 бакинских комиссаров

Всадники. Мир.

В книгу лауреата Государственной премии СССР Юрия Янов-ского (1902-1954) вошли романы «Всадники» и «Мир», представляющие собой геропко-романтический эпос о революционной воле и мужестве коммунистов, рабочего класса в годы граждан-ской войны, о трудовых подвигах советских людей в первый послевоенный год восстановления разрушенной немецкими фаши стами страны.

Марсдан келган одам

Хурматли китобхон сиз Турсинбой Гойиповнинг эртакларини куп укигансиз. Адибнинг 80 ёши муносабати билан нашр этилган бу тупламга сизга таниш булган хамда янги эртаклари жамланган

Charxpalak

Ushbu asar barchaga manzur bo`ladi degan umiddamiz.

Kumush yog`dular

Ushbu kitob barchaga manzur bo`ladi degan umiddamiz.

Стихотворения. Поэмы. Маскарад. Герой нашего времени.

Ипкогда не забудется тот мрачный январский день 1837 года, когда навеки закрылись глаза Пушкина. Но пасколько стал бы он для нас еще чернее и горше, этот ужасный день, если бы Россия не узнала тогда стихов Лермонтова. Пушкин погиб, но не умолк голос великой поэзии. Новый, никому не известный поэт посмел сказать правду, о которой мол-чали даже пушкинские друзья: врагов поэта он назвал палачами, ска-зал, что они таятся под защитою царского трона, что их ждет в гря-дущем возмездие, ждет суд народа. Сколько свершалось до того смелых гражданских подвигов, сколько свершилось с тех пор. но Лермонтов навсегда останется одной из самых героических фигур в истории рус-ской литературы и в истории русского общества.

Что делать.

Бедный чиновник, подобравший 8 февраля 1863 года на Литейном проспекте в Петербурге пакет, где оказалось начало какой-то рукописи со странным названием «Что делать?», даже отдаленно не представлял себе, какая находка волею случая попала ему в руки. Ожидая круп-ного вознаграждения, обещанного журналом «Современник» тому, кто найдет и доставит в редакцино рукопись, он, конечно, не мог вообра-зить, какова истинная ценность этой стопы неписанной бумаги.

Античная драма.

От Эсхила, которым открывается этот том, до Сенеки, который его завершает, прошло добрых пять веков время огромное. И в сознании любого, кто мало-мальски знаком с крупнейшими писателями разных эпох и народов, два этих имени обладают, конечно, далеко не одинаковым весом. Когда говорят: «Эсхил», — сразу возникает у одних смутный, у дру-гих более или менее четкий образ «отца трагедии», образ почтенно-хрестоматийный, даже величественный, представляются мрамор античного бюста, свиток рукописи, актерская маска, залитый южным, средиземно-морским солнцем амфитеатр.

Драматические произведения. Мемуары. Бомарше.

В тридцатых годах прошлого века Луп до Ломени, работавший над книгой о прославленном авторе «Севильского цирюльника» и «Женитьбы Фигаров, добралея до его архива. Взломав дверь чердачной каморкп ключ не поворачивался в проржавелом замке, Ломени увидел аккурат ные рады папок, снабженных описями. Папки хранили след жизни дело вого человека, пегоцианта и прожектера, тайного королевского агента и деятельпого поборника независимости Американских штатов, собесед мина и советчика министров, издателя Вольтера, наобретателя и закон инка.

Преступление Сильвестра Бонара. Остров пингвинов. Боги жаждут.

Обращаясь мыслями к облику современного Парижа, непременно вспомниинь и Эйфелеву башню: ее изображение словно подменило собой древний герб великого города с кораблем, бегущим по волнам. Желез-ные лари букинистов у парапетов Сены тоже общеизвестная при-мета Парижа, своего рода туристическая достопримечательность. Упоми-нание о книжных ларях на парижской набережной стало общим местом, почти банальностью.

Житейские воззрения. Эрнст Теодор Амадей Гофман. Повести и рассказы. Кота Мурра

Споры вокруг Гофмана, начавшиеся еще при жизни писатели, ви димо, завершились, Слава его, знавшая на своем большом пути и валоты и падения, пробилась сквозь надменно-молчаливое отрицание высокой критики, робкие полупризнания тайных почитателей и смертные при говоры всяческих врагов фантастики. По мере того как его творчество совершало триумфальное шествие по свету, оставляя заметные следы в литературе разных страп, от имени «страшного» Гофмана отпадали все-возможные ярлыки, вроде «спирит», «визионер», «онстатика и просто «сумасшедший».

Драмы. Новеллы. Генрих Фон Клейст

Стоял ноябрь 1811 года. По осенним дорогам Пруссии, через ее де-ревни, городки и города бесконечной чередой шли походные колонны пе хоты, тянулась кавалерия, тащились артиллерийские парки, понтоны, обозы: Великая армия императора французов, набранная во всех углах империи от герцогства Варшавского до королевства Неаполитанского, ползла к новым пеходным рубежам, на восток, к русской границе. Беспокойно было в пемецких землях, и особенно в Пруссии.