Тысяча восемьсот шестьдесят пятыи год...Генерал Черняев стоял на холме, трава на котором давно уж высохла, выгорела под лучами жаркого азиатского солнца, и смотрел в подзорную трубу. Теперь он видел перед собою не только степь, но и темневшие вдалеке стены незнакомого Ташкента, зеленые селения с высокими минаретами, полосы камыша вдоль рек и — множество кокандских, воинов, муравьями расползав-шихся по равнине. Отряды конницы, длинные цепочки пехоты. Высоко поднималась пыль и снова оседала на землю, на редкий пожелтевший ковыль, на заросли верблюжьей колючки.