Дома, по комнатам тяжело носила изработанное тело свое Анфимьевна. Схоронили? Ну вот, неопределенно проворчала она, исчезая в спальне, и оттуда Самгин услыхал бесцвет ный голос старухи: Не знаю, что делать с Егором: пьет и пьет. Царскую фамилию жалеет, выпустила вожжи из рук. Самгин попросил чаю и, закрыв дверь кабинета, прислушался, за окном топали и шаркали шаги людей. Этот непрерывный шум создавал впечатление работы какой-то машины, она выравнивала мостовую, постукивала в стены дома, как будто расширяя улицу. Фонарь против дома был разбит, не горел, казалось, что дом отодвинулся с того места, где стоял.